• A
  • A
  • A
  • АБВ
  • АБВ
  • АБВ
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

Новости

Ересь… Ересь!! Ересь?? Дискурсы «еретического» и проблема религиозного насилия в христианских традициях (Средние века и раннее Новое время)

Евгения Воробьева написала репортаж о прошедшем в ЦФРИ воркшопе

13 июня 2019 года в Центре франко-российских исследований в Москве состоялся очередной исследовательский семинар (воркшоп) из серии «Христианство в истории Европы Средних веков и Нового времени» (проводятся Лабораторией медиевистических исследований, Центром Украинистики и Белоруссистики МГУ и Центром Франко-российских исследований). Как и несколько последних встреч, воркшоп был посвящен проблеме религиозного насилия, и в этот раз основное внимание было уделено дискурсам «еретического»: тому,  что считалось ересью и что предопределяло применение насилия по отношению к еретикам. В центр соответствующей «анкеты» поставлены следующие вопросы:

  • Как именно определялись критерии «еретического» в восточно-христианских и «латинских» культурах Европы в Средние века?
  • Почему «еретиков» считалось нужным преследовать?
  • Есть ли основания утверждать, что в историческом опыте Византии и средневековой Руси представления о «ереси» выстраивались не так, как и в истории средневекового латинского Запада? 
  • Насколько велики и в чём именно состояли эвентуальные различия?

Семинар начался с доклада Елены Шаповаловой, посвященного Бернару Палисси – «‘еретику’ на службе христианнейших королей». Он был придворным художником при французском дворе в течение длительного времени во второй половине XVI века. Например, именно его авторству принадлежит проект грота для замка Тюильри, выполненный по заказу Катерины Медичи.

грот 

До того же, как стать протеже королевы-матери, он пользовался покровительством герцога Монморанси, который позже вошел в историографию как один из лидеров католического движения –  наряду с герцогом де Гизом. При этом Бернар Палисси был протестантом, о чем представителям королевской семьи было прекрасно известно: из-под его пера в 1560-х годах даже вышли несколько трактатов, в которых он неприкрыто выражал свои взгляды. Однако несмотря на эскалацию религиозных войн Палисси продолжал сохранять свое место при французском дворе и творить во имя прославления королевской семьи. Так, репрезентация власти христианнейших королей оказалась частично в руках протестанта, а линия кальвинисткой эстетики и, в некотором роде, протестантское искусство прижились при французском дворе. При этом и то, и другое во многом продолжало идеи Возрождения.

Особый интерес по словам Е. Шаповаловой представляет то, что меценаты-католики – сначала герцог Монморанси, потом Катерина Медичи и ее сыновья-короли – как кажется, не возражали против его религиозных воззрений и стремились всячески пресечь преследования своего придворного мастера: в 1563 году Монморанси помог Палисси избежать тюрьмы, а во время Варфоломеевской ночи он, будучи протеже королевы-матери, уехал на время из Парижа. Благодаря этому Палисси успешно пережил страшные события 24 августа 1572 года и продолжил пользоваться покровительством двора. Только в 1586 году он был – как гугенот – приговорен Лигой к изгнанию из Парижа, однако не последовал предписанию. Поэтому будучи вторично пойманным в 1588 году был приговорен к смерти, замененной пожизненным тюремным заключением. В этот раз занимающее уже чуть менее надежное положение королевская семья не уберегла его темницы. В  1589 году Палисси скончался. Существуют не совсем верифицируемые сведения о том, что сам король навещал Бернара Палисси в тюрьме и призывал сменить вероисповедание. Так или иначе, история жизни Бернара Палисси и его взаимоотношения с высокопоставленными католиками в условиях противостояния между гугенотами и католиками проливает  свет на проблему религиозно мотивированного насилия, или точнее (в данном случае) – его отсутствия.

Второй доклад продолжил линию «религиозного (не-)насилия», но уже на Востоке христианского мира. Доклад Дмитрия Косоурова был посвящен ереси тондракитов в "византийской" Армении X-XI вв. Основателем движения тондракитов был Самбат Зарехаванци, а название свое оно получило по наименованию местности, где оно возникло: от имени горы Тондрак в окрестностях озера Ван.
 

Хотя в советской историографии тондракиты считались антифеодальным движением, сейчас в историографии нет четкого понимания того, что собой представляло религиозное учение тондракитов. Однако на основании ряда средневековых источников, в том числе и за авторством Григора Нарекаци и Григора Пахлавуни, можно выделить отдельные его черты, которые позволяют говорить о некоторых пересечениях с павликианством, солнцепоклонством и даже манихейством. При этом способы борьбы с еретиками, осуществлявшейся армянским государственным деятелем Григором Пахлавуни, не укладываются в полной мере ни в армянскую, ни в византийскую правовую традицию, как она описана в Эклоге Льва III Исавра. Так, в соответствии с византийскими практиками еретики подлежали смертной казни, а постановление Армянской церкви, принятое на Двинском соборе 719 года, предписывало избегать любых сношений с еретиками. В соответствии с этими предписанием армяне не должны были иметь никаких контактов с еретиками, а те в свою очередь подвергались клеймлению «лисьим знаком». При этом по всей вероятности своим названием клеймо обязано  отсылкой к 15 стиху Песни песней: «Ловите нам лисиц, лисенят, которые портят виноградники; а виноградники наши в цвете». Эта мера вполне, как кажется, могла быть в некотором роде гражданской казнью, в результате которой еретик как бы умирал для общества. Однако Григор Пахлавуни, хотя и сжигал дома тондракитов и очистил от них часть территорий, все-таки считал возможным крещение покаявшихся еретиков, причем покаяние должно было происходить вне храма. Более того, есть основания полагать, что армянский чиновник даже не прибегал к практике клеймления: во всяком случае, в случае отказа тондракитов от покаяния он призывает проклинать их, но не указывает на необходимость их казни или клеймления. Безусловно, в этом свете интересным является и то, что в своих сочинениях Пахлавуни не называет тондракитов еретиками, обходясь обозначением их как «они», «прокаженные» и т.д. Зато в уже позднее добавленных заголовках тондракиты порой именуются «манихеями». Все это ставит вопрос о том, кем тондракитов считали современники: еретиками или не-христианами.

Доклад  Д. Косоурова породил активную дискуссию, в которой, помимо прочего, обсуждался вопрос о том, что в византийском опыте определяло отнесение того или иного движения к ереси и что под «ересью» понималось в «ересеологии». Артемием Стрелецким было отмечено наличие двух традиций в византийском мире  – одной, восходящей к Епифанию, который считал еретиками всех не-православных и возводил их к существовавшим до Христа верованиям, по сути приравнивая еретиков к нехристианам; и второй, в соответствии с которой еретики – это неправильно верующие христиане.

Организаторы надеются, что разработка поставленных вопросов продолжится в серии семинаров, посвященных религиозно мотивированному насилию в латинском и православном христианском мире.

Е. Воробьева, стажер-исследователь ЛМИ ВШЭ.