• A
  • A
  • A
  • АБВ
  • АБВ
  • АБВ
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта
Важные объявления 1

Новости

«Там сильная рука победила зло»: влияние Тридцатилетней войны (1618-1648) на немецкую национальную идею

10 февраля в Лаборатории медиевистических исследований состоялся дискуссионный семинар в рамках проекта, посвящённого связи средневековых традиций с "национальным" в Новое и новейшее время. С докладом на тему «“Там сильная рука победила зло“: влияние Тридцатилетней войны (1618-1648) на немецкую национальную идею» выступила А.В. Лазарева, кандидат исторических наук, доцент Исторического факультета МГУ.  Публикуем репортаж о событии.

 

10 февраля 2017 г. (пятница) в рамках проекта Лаборатории медиевистических исследований, посвященного связи средневековых традиций с "национальным" в Новое и новейшее время (субпроект общего исследовательского проекта Лаборатории в 2017 году ""Центры" и "периферии" в средневековой Европе") состоялся дискуссионный семинар на тему "Немецкий "протонационализм" в XVII в.?"


В центре внимания этой серии семинаров Лаборатории медиевистических исследований - спорные и неизученные проблемы  возникновения и эволюции "национального" (этнонационального, протонационального, национализма, национального и этнического самосознания, наций и т.д.) в европейских и не-европейских культурах Средних веков и раннего Нового времени. Цель семинаров состоит, в частности, в том, чтобы осуществлять сравнительный анализ генезиса "национального" и наций в истории "большой Европы". Особое внимание уделяется тому, как связаны (или же, напротив, не связаны) традиции "латинского" и "византийско-славянского" Cредневековья с развитием протонациональных и национальных дискурсов, представлений и практик в  Новое время (XVI – XIX вв.).

 

 

 

На семинаре 10 февраля в центре внимания были следующие вопросы:

 

  • знают ли тексты немецкой культуры  XVII в. развитие представлений об "немецком народе", которое соответствовало (более или менее…) бы представлениям о "немецком народе" в XIX в.?
  • понятие "протонационализм" применительно к европейским культурам до-индустриального периода подвергается сомнению из-за его предполагаемой телеологичности… Справедливо ли это в "германском случае"?
  • с другой стороны, каковы связи между средневековыми дискурсивными традициями и представлениями о "немецком" в Новое время?
  • что наши источники позволяют сказать о распространении идей немецкого самосознания (в том или ином смысле) в широких слоях населения германских земель?

 

 

 

Подчеркнём, что а) слово «национализм» в нашем семинаре употребляется в научно-нейтральном смысле, соответствующем понятию "nationalism" в современном английском языке; б) под «национализмом» подразумеваются, в первую очередь, вариации «идентитарного национализма», предполагающего, что идентичность одной «нации» отлична от идентичности другой «нации»…

 

Ниже помещены тезисы А.В. Лазаревой и отчет о семинаре, подготовленный Д. Косоуровым.

 

 

 

ею.


А.В. Лазарева (к.и.н., Истфак МГУ)  

«“Там сильная рука победила зло“: влияние Тридцатилетней войны (1618-1648) на немецкую национальную идею»

(тезисы доклада).

 

Единого ответа на вопрос, что же такое «нация», который был бы единогласно принят в историографии просто не существует, зато существует огромное количество различных концепций, теорий и подходов к изучению этого феномена. Крупнейшие теоретики национализма выдвинули различные объяснения этого феномена. Так, например, для Э. Геллнера – это результат потребности в культурной гомогенности, обусловленный развитием индустриального общества. Это целенаправленно создаваемое общество. Для К. Дойча нация – это группа, в пределах которой уровень коммуникативной активности значительно выше, чем за ее пределами. группы. Для Б. Андерсона нация – это «воображаемое сообщество», в котором существует представление об образе нации. Это своеобразная идея, которая «придумана» элитой. Традиционно принято связывать появление феномена нации с Новым временем. Однако широко известно, что у процесса национального строительства была очень длинная предыстория, в которой можно проследить общие черты, а, может быть, скорее говорить о единстве множеств. Уникальным примером может служить обращение к немецкой национальной идее и ее становлению.

Несмотря на достаточно длинную предысторию, решительный шаг вперед немецкая национальная идея и национальное сознание сделали в эпоху Тридцатилетней войны, которая стала важной вехой в историческом развитии Германии. Война была результатом «общего кризиса» конца XVI- начала XVII вв., что придало ей характер первой крупной войны, охватившей практически всю Европу. Тридцатилетняя война являлась многоуровневым конфликтом, в котором заявили о себе многие актуальные для XVII в. вопросы, среди которых важное место занимала проблема образования централизованного государства в Германии. Однако у современников война получила название «Немецкой» не только поэтому, но и потому, что военные бедствия с небывалой остротой заставили задуматься о том, что такое «немецкая нация».

Национальными вопросами задавались в первую очередь лидеры немецкого интеллектуального развития XVII в., известные немецкие литераторы и публицисты, такие как М. Опиц, Г. Гарсдёрфер, А. Грифиус, Г.Я.К. Гриммельсгаузен, Ю.Г. Шоттель и многие другие. Вместе с тем и в повседневной публицистике, созданной часто неизвестными авторами, национальная проблематика также нашла достаточно широкое распространение. Бедственное положение немецких земель заставляло интеллектуалов задуматься над многими вопросами, центральным из которых стал вопрос о необходимости немецкого единства с целью противостояния врагу. Размышляя над ним, немецкие литераторы и публицисты пришли к идее «нации», которую стали разрабатывать в своем творчестве.

Показательно, что не смотря на отсутствие «Германии» как политической и географической реальности, именно понятие «Германия» вышло у немецких публицистов на первый план. Политической реальностью была Священная римская империя германской нации, состоявшая из отдельных государств, населенных отдельными народами – в сочинениях же публицистов жила и развивалась Германия, населенная одним народом – немцами. Собственно, этот критерий был главным для определения того, что же такое Германия и чем она отличается от Империи и отдельных государств – Германия – это место, где живут немцы.

Понять и объяснить, почему саксонцы и швабы, вюртембержцы и пруссаки являются немцами, иначе говоря, разработать содержательную сторону национальной идеи было важнейшей составляющей становления немецкой национальной идеи в XVII в.. Подобная цель достигалась двумя основными методами – негативным и позитивным. Первый был призван показать границы немецкой нации, продемонстрировав «немецкое», предложив немцам в лице других народов возможность сравнивать и выявлять свои собственные, только им присущие черты. Подобное сравнение в условиях войны оно приобрело иную степень интенсивности, способствовав формированию классического «образа врага». Под «врагом» понимались в первую очередь те иностранные войска, которые наводнили немецкие княжества с началом Тридцатилетней войны. Образ «врага»-иностранца утвердившийся в литературе эпохи Тридцатилетней войны, был своего рода «зеркалом», черты которого были прямо противоположны всему немецкому.

Отрицая все иностранное, немецкие литераторы вели и позитивную «национальную работу», смысл которой заключался в создании образа немецкой нации. От мысли о равенстве европейских наций поэты и публицисты в скором времени перешли к идее превосходства немцев над другими народами. Этой цели служил комплекс «национальных мифов», постепенно утверждавшийся в эпоху Тридцатилетней войны. «Национальные мифы» утверждали древность, мощь, величие и духовную красоту немецкого народа. Для немецких сочинителей первой половины – середины XVII в. излюбленными были три основных мифа. Первый из них был связан с «Германией» Тацита. Второй национальный миф – это миф о так называемом «Немецком герое», то есть образе защитника и спасителя всех немцев и Германии от врагов. Основой для третьего мифа стала библейская легенда о «четырех царствах», сменяющих друг друга.

Уникальность и самобытность своего народа поэты видели в огромном интеллектуальном багаже, веками накопленном в немецких землях и давшем миру неоценимые сокровища. Национальная идея, пропагандировавшаяся немецкими поэтами, рисовала Германию и немецкий народ создателями многих технических и духовных достижений. Стремление выработать у населения чувство гордости своим «немецким Отечеством» было одной из задач, которые ставили перед собой поэты и публицисты.

К середине XVII в. формируется несколько символических фигур, олицетворявших немецкую нацию. В первую очередь, таким символом становится «дева-Германия». Германия, превратившись в национальный образ, воплощается в виде «прекрасной девы». В это же время появляется и другая национальная фигура – Немецкий Михель, который становится поборником всего немецкого и борется с иностранщиной. Оба образа нашли свое выражение как в сочинениях литераторов, так и в публицистике военного времени.

Принципиально важной, вероятно, главной составляющей становления представлений о Германии и немцах в трудах поэтов эпохи Тридцатилетней войны был немецкий язык. Борьба за его чистоту и выработка норм литературной речи стали основной работой «патриотов языка», как часто последующая историография называла интеллектуалов XVII в. В родном языке литераторы видели основу немецкой самобытности.

Таким образом основной упор в представлениях о немцах поэты и публицисты делали на культурный аспект, на единство языка и традиций, общности нравов и происхождения. Попытки консолидировать общество в годы войны и после нее на основе общей истории, традиций и культурных ценностей стали отличительной чертой немецкой национальной идеи военной эпохи. Тридцатилетняя война стала в данном случае катализатором в процессе формирования немецкого национального самосознания и выработки более четких представлений о национальной идее.

 

Библиография

  1. Андерсон Б. Воображаемые сообщества. М., 2001
  2. Нации и национализм. М., 2002
  3. Национальная идея в Западной Европе в новое время / Под ред. В.С. Бондарчука, М., 2005
  4. Лазарева А.В. Образ врага и становление немецкой национальной идеи в годы Тридцатилетней войны // Вопросы истории, №1, 2013
  5. Лазарева А.В. Религиозный раскол и «германский» патриотизм. К вопросу о роли конфессионального противостояния в немецких княжествах в годы Тридцатилетней войны // Исторический журнал: научные исследования, № 4, 2014
  6. Лазарева А.В. "Чужая одежда - плохая надежда": становление немецкой национальной идеи и борьба против моды в Германии в годы Тридцатилетней войны (1618-1648) // Известия Смоленского государственного университета, № 1, 2015
  7. Die Politik der Nation. Deutscher Nationalismus in Krieg und Kriesen 1760-1960. Hg. Von J. Echternkamp und S.O. Müller, München, 2002
  8. Giesen B. Die Intellektuellen und die Nation. Frankfurt a/M, 1993
  9. Hartwig W. Nationalismus und Bürgerkultur in Deutschland. Göttingen, 1994
  10. Schmidt G. Geschichte des Alten Reiches. Staat und Nation in der Frühen Neuzeit 1495-1806. München, 1999

 

Своё выступление А.В. Лазарева начала с общих рассуждений об образовании наций в контексте часто поднимаемого в историографии вопроса о том, действительно ли «немцы поздно обрели свою нацию». В этой связи, докладчик предлагает обратить внимание на эпоху Тридцатилетней войны, когда, кажется, немецкое национальное сознание значительно выросло и окрепло.

В подтверждение подобной точки зрения докладчик в начале обрисовывает общую картину феномена «кризиса XVII века»: в обществе пошатнулись локальные связи, из-за похолодания климата участились миграции, начали возникать идеи о трансформации Священной Римской империи. Одновременно с этим, в германских землях появляются т.н. «будители нации» — интеллектуалы и литераторы, которых отличало прекрасное университетское образование и широкий кругозор из-за частых путешествий заграницу. Среди них можно выделить такие фигуры как       М. Опиц, И. Клай, Г.Я.К. Гриммельсгаузен. В их среде рождается идея о создании Немецкой Академии – языкового общества, которое бы занималось созданием норм немецкого языка. Одно из таких языковых обществ, Плодоносное общество, объединило в себе 879 человек. А.В. Лазарева специально подчеркнула, что это было объединение немцев в не зависимости от их конфессионального и социального статуса.

Начавшаяся Тридцатилетняя война (Немецкая война/Тридцатилетняя война немцев) стала настоящим потрясением для всего германского народа. В этой связи литераторы и патриоты языка ставят своей целью объединить всех немцев перед общей бедой. Стоит отметить, что под «немцами» понимались все немецкоговорящие, в не зависимости от их вероисповедования и земельного происхождения.

Прежде всего, создаётся образ врага — иностранцев, «наводнивших» немецкие княжества с началом войны; рождается идея о том, что «весь мир настроен против немцев». А.В. Лазарева подкрепляет эти суждения демонстрацией художественных плакатов, распространявшихся в германских землях языковыми обществами. На этих изображениях явно подчёркивается «бестиализация» (представление врага в виде животных) и «брутализация» (искажение человеческих черт) иностранцев. Так, например, испанский генерал Спинола изображён в виде огромного паука, французы – в виде «гордых» индюков, шотландцы – «кровожадных» собак.

А.В. Лазарева особо подчеркнула, что в публицистике не существовало представлений о «враге» - немце, под врагами представлялись только иностранцы. Тем не менее, литераторами особо критиковались «внутренние враги», т.н. «модники» — немцы, любившие носить иностранную одежду, что означало для них «отказ от своей самобытности и ценностей».

В ходе работы над образом немецкой нации, литераторы, по мнению докладчика, пришли к выводу о превосходстве немцев над другими народами, в связи с чем, именно Тридцатилетняя война даёт ход рождению «национальных мифов». А.В. Лазарева выделяет три таких «мифа».

Первый миф является отсылкой к «Германии» Тацита и выделяет «древность происхождения и достоинств немцев». Второй миф – о «немецком герое», идеале защитника, к которому нужно стремиться. Докладчик отметила, что этот «герой» постоянно менялся в немецкой среде, от Фридриха Барбароссы до Карла V, однако, «любимым героем» всегда оставался Арминий — вождь германцев, разбивший римлян в Тевтобургском лесу. Третий же миф отсылал к библейской истории о четырёх царствах, сменяющих друг друга. В представлении литераторов последним царством являлась Священная Римская империя – именно на немцах должна была закончиться земная история.

Позже к этим мифам добавилось представление о божественном происхождении немцев (от Deus к Deutsch ), появились символические фигуры Девы Германии и Немецкого Михеля (от архангела Михаила – покровителя Империи).

На основании всех этих факторов, А.В. Лазарева сделала вывод о том, что именно Тридцатилетняя война стала катализатором для выработки немецкого самосознания и национализма.

Увлекательное и насыщенное выступление докладчика вызвало множество вопросов и уточнений у слушателей. Присутствующих интересовало на кого были рассчитаны листовки с карикатурами, считались ли немцами жители Прибалтики и Швейцарии, почему врагами не показаны славяне и т.п. Особенно продолжительной стала дискуссия между М.В. Дмитриевым, М.А. Юсимом и К.Ю. Ерусалимским о возможности оперировать современными терминами для обозначения «протонационализма» XVII века и об образах «Другого» в европейских источниках того времени. Участники договорились продолжить дискуссию в рамках следующих семинаров Лаборатории.

                                                                                    Косоуров Дмитрий