• A
  • A
  • A
  • АБВ
  • АБВ
  • АБВ
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта
Важные объявления 1

Научные проекты Лаборатории


Основной научный проект 2012-2015 гг.: Восток и Запад Европы в Средние века и раннее Новое время: общее историко-культурное пространство, региональное своеобразие и динамика взаимодействия.

В 2016 г. продолжен под названием: Общее и особенное в динамике культурного и политического развития на Востоке и Западе Европы в X — XVII вв.

Вопросы о характере взаимоотношений между культурами Восточной и Западной Европы в Средние века и раннее Новое время, о сходстве и различиях в их исторических путях всегда относились к кругу важнейших тем европейской медиевистики. Для российской медиевистики эти «проклятые вопросы» были и остаются центральными с момента ее возникновения и не потеряют актуальности в обозримом будущем. Причина такого постоянства состоит в том, что те или иные интерпретации средневековой истории предоставляют конкретный материал и теоретическую аргументацию для конструирования современных (XIX – XXI вв.) европейских идентичностей и политических сообществ. Как идея непреодолимого различия культур, возникших на фундаментах католичества и православия, так и противоположная идея их глубинной близости в равной степени основываются на интерпретациях средневекового прошлого - правда, интерпретациях глубоко различных. То же относится к идеям исключительной национальной самобытности, с одной стороны, или, напротив, общеевропейской интеграции, с другой. Настоящий проект направлен прежде всего на выявление общеевропейского измерения средневекового прошлого (а значит, и существующих сегодня европейских культур) при одновременной оценке той роли, которую сыграло разнообразие культурных и политических констелляций в складывании многообразного, но вместе с тем общего исторического пространства Европы. 

Постановка исследовательской задачи такого рода, чтобы не остаться философско-спекулятивной, должна реализовываться в серии конкретно-исторических исследований, посвященных относительно «частным» вопросам. Соответственно, проект строится из нескольких модулей или субпроектов, заменяемых по мере их исчерпания новыми.   

 

 



В 2017 г. продолжен под названием: «Центры» и «периферии» в средневековой Европе

Тема «центров» и «периферий» в европейском Средневековье всегда сохраняла и всегда будет сохранять актуальность. Дело не в том, чтобы определить те или иные географические точки (будь то Рим, Константинополь, Ахен или, скажем, Киев) в качестве «центров» и отсчитывать от них градусы тех или иных «периферий». Практически любое перспективное культурное, политическое или экономическое явление распространяется вглубь и вширь, захватывая новые географические регионы, но также и новые социальные группы и новые сферы деятельности. Высказанная вовремя философская идея может повлиять (притом далеко за пределами того места, где она была впервые сформулирована) и на политические системы, и на организацию повседневности, и на эстетику художественных изображений или словесного творчества. При этом движение инноваций от «центров» их зарождения (или же мест их признания заслуживающими заимствования) на «периферии» приводит и к многообразным изменениям самих этих инноваций, и к возникновению новых центров, откуда будут распространяться уже новообразовавшиеся «мутации». Картина еще более усложняется, когда мы присматриваемся к той или иной зоне (не только географической), одновременно воспринимающей влияния различных «центров». (Кавычки здесь уместны уже хотя бы потому, что «центры» и «периферии» часто меняются ролями или совмещают их, оказываясь то тем, то другим в одно и то же время, в зависимости от того, судьбу какого именно явления мы рассматриваем.) Конечно, в рамках годового проекта, проводимого небольшой группой исследователей, можно изучить лишь отдельные грани этой исключительно большой темы, но грани эти могут быть весьма характерными и многое объясняющими заново — тем более, если в литературе им до сих пор не уделялось должного внимания. Так, средневековая архитектура Кавказа и примыкающей к нему части Малой Азии, с одной стороны,  оказывалась на периферии одновременно Византии и мира ислама, но, с другой, она же была в состоянии оказывать некоторое обратное влияние на породившие ее «центры». Как ни странно, до сих пор исследований на данную тему практически не было, несмотря на то что они позволили бы понять особенности историко-культурной эволюции всего региона, определяющие многие его черты по сей день. Аналогично не исследовано до сих пор распространение философских и натурфилософских идей т. н. Шартрской школы по западноевропейским городам и странам, с одной стороны, и на все новые сферы интеллектуальной деятельности, с другой. Извечная актуальность проблематики «центров» и «периферий» для русско-скандинавских отношений в раннем Средневековье в особых доказательствах не нуждается — точно так же как и для выявления путей превращения средневековых nationes в нации Нового времени — превращения, которое шло неодинаково в различных европейских интеллектуальных и политических сообществахВесьма специфическое по своему историко-культурному содержанию представление, что истинно христианский государь должен время от времени униженно каяться, не могло возникнуть во всем европейском регионе одновременно, но его исторический исток до сих пор еще никем не был выявлен. Между тем от этого представления всегда зависело весьма многое в европейской политической культуре.

 

  • Субпроект 1: «Историко-культурные связи Малой Азии и Кавказа в кон. I тыс. и формирование конституирующих элементов средневизантийской архитектуры» 
  • Субпроект 2: «Шартрская школа в историко-культурном контексте»
  • Субпроект 3: «Nordica. Северная Европа и Русь»
  • Субпроект 4: «От nationes Средних веков к нациям Нового времени на Западе и Востоке Европы. X — XVII вв.»
  • Субпроект 5: «Покаяние христианского государя» 
 


 

 

Тема «центров» и «периферий» в европейском Средневековье всегда сохраняла и всегда будет сохранять актуальность. Дело не в том, чтобы определить те или иные географические точки (будь то Рим, Константинополь, Ахен или, скажем, Киев) в качестве «центров» и отсчитывать от них градусы тех или иных «периферий». Практически любое перспективное культурное, политическое или экономическое явление распространяется вглубь и вширь, захватывая новые географические регионы, но также и новые социальные группы и новые сферы деятельности. Высказанная вовремя философская идея может повлиять (притом далеко за пределами того места, где она была впервые сформулирована) и на политические системы, и на организацию повседневности, и на эстетику художественных изображений или словесного творчества. При этом движение инноваций от «центров» их зарождения (или же мест их признания заслуживающими заимствования) на «периферии» приводит и к многообразным изменениям самих этих инноваций, и к возникновению новых центров, откуда будут распространяться уже новообразовавшиеся «мутации». Картина еще более усложняется, когда мы присматриваемся к той или иной зоне (не только географической), одновременно воспринимающей влияния различных «центров». (Кавычки здесь уместны уже хотя бы потому, что «центры» и «периферии» часто меняются ролями или совмещают их, оказываясь то тем, то другим в одно и то же время, в зависимости от того, судьбу какого именно явления мы рассматриваем.) Конечно, в рамках годового проекта, проводимого небольшой группой исследователей, можно изучить лишь отдельные грани этой исключительно большой темы, но грани эти могут быть весьма характерными и многое объясняющими заново — тем более, если в литературе им до сих пор не уделялось должного внимания. Так, средневековая архитектура Кавказа и примыкающей к нему части Малой Азии, с одной стороны,  оказывалась на периферии одновременно Византии и мира ислама, но, с другой, она же была в состоянии оказывать некоторое обратное влияние на породившие ее «центры». Как ни странно, до сих пор исследований на данную тему практически не было, несмотря на то что они позволили бы понять особенности историко-культурной эволюции всего региона, определяющие многие его черты по сей день. Аналогично не исследовано до сих пор распространение философских и натурфилософских идей т. н. Шартрской школы по западноевропейским городам и странам, с одной стороны, и на все новые сферы интеллектуальной деятельности, с другой. Извечная актуальность проблематики «центров» и «периферий» для русско-скандинавских отношений в раннем Средневековье в особых доказательствах не нуждается — точно так же как и для выявления путей превращения средневековых nationes в нации Нового времени — превращения, которое шло неодинаково в различных европейских интеллектуальных и политических сообществах. Весьма специфическое по своему историко-культурному содержанию представление, что истинно христианский государь должен время от времени униженно каяться, не могло возникнуть во всем европейском регионе одновременно, но его исторический исток до сих пор еще никем не был выявлен. Между тем от этого представления всегда зависело весьма многое в европейской политической культуре.


 

Нашли опечатку?
Выделите её, нажмите Ctrl+Enter и отправьте нам уведомление. Спасибо за участие!